Палома Пикассо - знаменитый дизайнер ювелирных украшений Tiffany & Co - She-Win

Палома Пикассо — знаменитый дизайнер ювелирных украшений Tiffany & Co

05.06.2018 КАТЕГОРИЯ: Профессия

Палома Пикассо — 19 апреля 1949 г.р. — французский модный дизайнер и предприниматель, наиболее известный по дизайну украшений для знаменитого ювелирного бренда Tiffany & Co и ее фирменной парфюмерии. Палома младшая дочь одного из самых знаменитых художников 20-го века — Пабло Пикассо и художницы и писателя Франсуазы Жило.

Имя Паломы буквально означает «голубь» на испанском языке. Голубь, как символ мира, представлен во многих работах ее отца.

Являясь дочерью одного из самых выдающихся художников 20-ого века, Палома Пикассо долго не решалась ступить в мир дизайна. Она не хотела, чтобы ее сравнивали с ее знаменитым отцом, и даже не предчувствовала неизбежную славу, которую ей обеспечит его имя.

Успех изделий П. Пикассо, разработанных для Tiffany & Company, подтолкнул Палому изготавливать и продавать изделия разных стилей: начиная от модных аксессуаров до китайских и др. этнических. Эти изделия, включая защитные очки, косметические средства и разные кожаные вещи, выделяются среди остальных своими броскими формами и сверкающими цветами, были проданы и оценены во всем мире.

Подчерк и стиль П. Пикассо легко узнаваемы. Позируя для рекламы в глянцевом журнале с собственными духами, Палома Пикассо (дизайнер, уроженка Латинской Америки), считала, что «она сама и есть ее собственная лучшая модель.» Как Пабло Пикассо преобразовал некоторые эстетические стандарты в искусстве, так и его дочь, устанавливающая свои тенденции, ввела новые свежие перспективы в моду.

 Рожденная 19 апреля 1949 г., Палома Пикассо была всегда окружена искусством и художниками. Пабло Пикассо, испанский живописец, который способствовал развитию кубизма, и Франсуаза Жило, французская художница, назвали свою дочь «paloma», в честь голубя, которого Пикассо изобразил на рекламных плакатах, представляющих Национальную Конференцию Мира в Париже во Франции.

Она получила образование в Париже и изучила ювелирный дизайн, т.к. ее интерес к данной сфере был возможно рожден воспоминаниями об искрящихся стеклярусах, увиденных ею в детстве на острове Murano в Венеции.

Как подросток, развивающий свои собственные вкусы и стили, Палома отказывалась следовать художественным путям и целям. Как потом говорила сама Палома: «В начале я пыталась не думать о том, что я должна буду создать что-нибудь художественное. Когда мне было четырнадцать лет, я полностью перестала рисовать… Я не хотела становиться живописцем как мой отец, но я и не знала еще, кем же хотела стать.»

Однако стремление П. Пикассо творить скоро разрушило ее неуверенность в себе и она научилась ювелирному искусству, будучи еще подростком. После смерти Пикассо старшего в 1973 году у Паломы пропал интерес к дизайну. Она бросила это дело и не хотела делать хоть что-нибудь, а лишь смотрела на картины отца, и у нее было ощущение глубокой депрессии и подавленности.

Пабло Пикассо не оставил за собой завещания, и его внебрачные дети — Палома, ее брат Клод и ее единокровная сестра Майя – обратились к суду для раздела имущества, которое было оценено в 250 миллиона долларов. Когда Палома Пикассо наконец получила свою долю с имущества (90 миллионов долларов), она выбрала некоторые из работ своего отца. Поскольку французское правительство также получило огромную сумму и коллекцию работ как налог от состояния, Палома дала согласие помочь в создании Музея Пикассо в Париже.

Первоначально, она была увлечена дизайном костюма для театров, где ее новизна и созданные экзотические изделия привлекли большое внимание. Приглашение от Ив Сэн Лорана (создать коллекцию ювелирных изделий для его дома Высокой моды) еще раз подтвердило, что ее работа была интересна и широко популярна. А в 1972 г. она показала миру ювелирные изделия, которые создала для греческой компании “Zolotas”, и критики были искренне впечатлены.

    Несмотря на то, что Палома временно бросила дизайнерское дело, она занялась другим художественнем проэктом. Она играла главную роль в кинофильме, который выиграл Prix de l’Age d’Or. Фильм 1974 года — Безнравственные Рассказы (Новеллы Immorreaux). Возглавляемый Валерианом Бороуцзик, фильм был восхвален критиками, а игра П. Пикассо в роли венгерской графини с эксцентричными сексуальными желаниями поразила зрителей кинофильма.

Газета Нью-Йорк таймс писала, что у Паломы Пикассо, дочери покойного Пабло… изумительная фигура и лицо столь же прекрасное, как на холстах ее отца. Хотя П. Пикассо никогда не стремилась играть в кино, она часто выражала свою надежду сыграть роль Коко Шанель в кинофильме.

Однажды Палома встретила аргентинского драматурга и режиссера Рафаэля Лопеса-Кэмбила (известного под псевдонимом Рафаэль Лопес-Санчес). Именно во время сотрудничества с Лопес-Кэмбилом она возобновила свою работу и начала создавать экземпляры для некоторых его постановок. Далее отношения между Паломой и Лопесом-Кэмбилом сблизились, и в 1978 году пара поженилась.

Эта свадьба стала настоящим событием. Одетая в платье красного, черного и белых цветов от Ив Сен Лорана, предназначенный специально для церемонии, и сердцевидное красное вечернее платье от Карла Лагерфельда для праздничной дискотеки, Палома Пикассо в очередной раз взволновала мир моды.

    В течение нескольких лет П. Пикассо стала музой Парижских кутюрье, особенно для дизайнеров ее свадебных нарядов. Эта миниатюрная женщина стала вдохновением в мире моды и дизайна.

В 1980 году Джон Лоринг, старший вице-президент Tiffany & Company, попросил П. Пикассо создать ювелирные изделия для компании. Это предложение было очень неожиданным и весьма обрадовало Палому. Она всегда хотела работать для американских салонов. Компания была также заинтересована в П. Пикэссо, изделия которой ценились начиная от 100$ до 500.000$. Постепенно она начала проектировать изделия для Tiffany & Company в Нью-Йорке, а также проникла во все знаменитые ювелирные магазины Парижа.

Драгоценные камни, обрамленные в золото, большие камни или металлические подвески на простых шнурках, и золотые или серебряные «объятия и поцелуи» («Love», «Kiss» и др), являются отличительной особенностью авторства Пикассо. Довольно интересны также необычные сочетания жемчуга, ярких полудрагоценных камней и металлов. Сама дизайнер Палома говорила, что ее изделия созданы, чтобы люди их носили, а не вешали их на стене или клали бы на стол и разглядывали. Ей нравилось, когда вещи использовались, а не лежали просто так. Она также считала, что ювелирное изделие по своей сути более долговременно и менее поверхностно, чем мода.

    В 1984 г. проект укрепления имиджа Паломы Пикассо начался с ее парфюмерного аромата «Paloma Picasso.» Для нее и ее мужа было как бы очевидным создание собственного аромата с особенным красно-черным дизайном упаковки и флакона. К тому же, дедушка Пикассо, Эмиль Джило, был изготовитель духов и химик.

С его опытом в сценической сфере деятельности, Лопес-Кэмбил тщательно развил проект этого аромата. Он придумал специфический имидж для Пикассо, который достиг наивысшего успеха в одной из самых известных реклам в мире.

Эту рекламу снимал (сфотографировал) Ричард Аведон, после чего его имя было неразрывно связано с торговой маркой “Paloma Picasso”.

Палома, которая обычно одевалась в красное, черное и золотое, не раз заявляла миру Моды: “Вы получаете то, что Вы видите. Я хотела, чтобы мой аромат был именно таким. Мои духи, которые оценены в более чем 150$ за каплю, являются «запахом для сильной женщины”, как и я сама.»

Пикассо расширила свою коллекцию парфюма, также создала свою авторскую губную помаду — Mon Rouge, которая в дальнейшем привела к появлению ее фирменного цвета, известного как “Красный Паломы” (Paloma Red).

Непрерывный успех Паломы и бизнеса Рафаэля Лопеса-Кэмбила поощрял их расширять свои творческие горизонты все дальше. В 1987 г. Рафаэль увеличил имидж Паломы Пикассо, создав компанию Lopez Cambil Ltd, размещенную в Нью-Йорке.

Компания изготовляла, импортировала из Италии и продавала фирменные аксессуары Paloma Picasso — сумочки, пояса, зонтики и другие мелкие кожаные изделия. Эта коллекция, названная как аксессуары Haute Couture, заслужила международную славу за безупречное качество и оригинальный дизайн. Одновременно простые, изящные и элегантные, эти изделия из коллекции позволили П. Пикассо достигнуть большей известности, что способствовало также быстрому росту их компании.

В 1992 г. парфюм для мужчин Minotaure был воспринят публикой с большим вдохновением. Палома создала флакон и упаковку для аромата, в то время как Лопес-Кэмбил разработал концепцию, название и организовал первую рекламную кампанию для одеколона.

    Не только в бутиках в Японии и Китае, но и всюду в Соединенных Штатах, Европе и Дальнем Востоке можно приобрести аксессуары Паломы Пикассо. Продукция Паломы Пикассо в Европе также включает косметические средства и парфюм для L’Oreal во Франции, темные очки и оправы для оптических очков для немецкой компании, трикотаж для Grupo Synkro в Мексике и комплекты постельного белья, полотенец, купальных халатов и халатов для KBC в Германии.

Будучи в Соединенных Штатах, Палома Пикассо начала заниматься дизайном интерьера и создала коллекции с изделиями из тонкого фарфора, хрусталя, серебра и прочих материалов. Это были плитки (кафель) для Villeroy & Boch, ткани и обои для Motif и др. весьма интересные и красивые вещи.

    С таким именем как у Паломы, вряд ли кого можно было бы не заметить. И начиная с ее брака, ее имя приобрело еще более экзотическое звучание — Палома Пикассо Лопес-Санчес. Дочь Пабло Пикассо, однако, всегда являлась известной личностью и несомненным ярко выраженным талантом. Внешне она притягивала своими поразительными чертами, всегда носила яркую красную помаду, чтобы подчеркнуть свою белоснежную кожу и густые, темные волосы. Однако, когда она достигла своих 50 лет, она больше не заботилась о пристальном внимании окружающих и употребляла намного меньше косметических средств.

«В течение 20 лет я употребляла косметику каждый божий день.» – сказала как-то Пикассо Фэй Масселман для еженедельной газеты Home Furnishings Network’s (HFN), — «В молодости я хотела производить впечатление с помощью косметики, выглядеть старше. Но теперь, когда мне уже 50, мне, естественно, больше не хочется выглядеть старше.»

П. Пикассо была всегда окружена вниманием прессы и являлась активным участником в мире Высокой моды — и не потому что она — дочь Пабло Пикассо. Палома заработала свою репутацию благодаря своему труду и неиссякаемому числу созданных ею прекрасных произведений искусства — начиная от ароматов (парфюма) и косметических средств до популярных фирменных ювелирных изделий и интерьерных аксессуаров.
Палома Пикассо теперь живет в Лозанне, Швейцарии.

Личная жизнь и творческая деятельность Паломы Пикассо в деталях.
     На свой первый суд она явилась в 1970 году, накрасив губы ярко-красной помадой и нарядившись в вызывающее розовое платье с поясом переделанным из старого шарфа. На том давнем суде 21-летняя Палома и ее родной брат Клод выступали истцами: внебрачные отпрыски художника Пабло Пикассо требовали признать их законными наследниками 88-летнего отца. Собственно, все, что они тогда хотели, — получить часть его картин. Однако Пикассо через адвоката наотрез отказался выполнить это требование. «Ни одной картины они не получат!» — заявил упрямый старик.
    Адвокаты посоветовали Франсуазе найти способ признать художника недееспособным по причине старческой дегенерации. К нему отправили экспертов, но Пабло так их отделал, что те отбыли пристыженными и смущенными. Трюк Франсуазы не удался…
Мать Паломы и Клода, Франсуаза Жило, подвигшая своих детей подать судебный иск, поджав губы, заявила, что все равно рано или поздно найдет способ восстановить справедливость. Палома, как и мать, считала, что отец ведет себя недопустимо по отношению к родным детям. Она уже прекрасно понимала ценность отцовского наследства. В могилу с собой он ведь ничего не унесет, так где же справедливость? В самом деле, почему Пикассо намерен обделить своих детей, да к тому же в пользу этой дряни Жаклин, его последней жены?
    Между прочим, Палома не собиралась, как многие тогда думали, получив наследство, больше ничем в этой жизни не заниматься. Она мечтала стать художником по костюмам и дизайнером. А еще она мечтала прославиться, причем сама, без чьей-либо помощи. Палома с удовольствием вообще отказалась бы от фамилии Пикассо. Она помнила, какое тягостное впечатление в юности на нее производили походы на вечеринки, приемы или в театр — в любое общественное место. Стоило ей появиться, как вокруг моментально начинали перешептываться: «Смотрите, это дочка Пабло Пикассо!»
   Однажды она гостила у родственников в Венеции, и друзья пригласили ее на бал. Палома — ей тогда было лет 17 — долго размышляла, что бы такое придумать, чтобы обратили внимание на нее саму, а не на громкое имя. Долго вертелась перед зеркалом, примеряя разные наряды, но все казалось ей страшно скучным и обыденным. В конце концов девушка извлекла из шкафа свое последнее весьма экстравагантное приобретение с лондонского блошиного рынка — любимого места «охоты» юной модницы. Это был туалет XVII века — со шлейфом, пышными рукавами и накидкой. Палома «оживила» платье старинным серебряным поясом, а к волосам приколола изящные стеклянные цветы, купленные в венецианской лавке. Единственной проблемой оставалась обувь. Перемерив всю имевшуюся в наличии, Палома решила, что подходящих туфель нет, поэтому на балу она будет в чулках…
   Появление мадемуазель Пикассо и впрямь произвело настоящий фурор. К ней тут же выстроилась длинная очередь кавалеров, желающих пригласить стран-ную девушку на танец. Все смотрели только на Палому, во всех углах обсуждали лишь ее. Однако под конец вечера она все же услышала знакомое восклицание: «Да это же дочка Пикассо!». Жаль, не было под рукой туфли, чтобы запустить в того типа. Вернувшись в Париж, Палома поставила матери ультиматум: «Либо я меняю фамилию, либо ухожу из дома!». Франсуаза насилу уговорила дочь подождать хотя бы до совершеннолетия.
Клод вообще не поддержал сестру. «Мы еще докажем этому старикану, кто мы такие!» — со злостью выпалил 19-летний юнец. Палома знала, что брат затаил на отца глубокую обиду. Клод впадал в ярость, когда слышал, что он как две капли воды похож на молодого Пикассо: такой же коренастый, черноглазый, такой же короткопалый. Паломе в этом смысле повезло больше: она унаследовала изящную красоту матери и только горячностью нрава и упрямством пошла в своего знаменитого родителя.
    …Они плохо помнили жизнь с отцом: мать ушла от Пикассо в 1953 году, когда Паломе исполнилось всего четыре, а Клоду — шесть лет. Франсуаза была моложе художника на сорок один год и, прожив с ним десять лет, ушла к другу племянника Пабло. Кстати, мадемуазель Жило — единственная из многочисленных любовниц Пикассо, которая бросила его сама, не дожидаясь, пока любвеобильный Пабло заведет очередную пассию. Франсуаза так и не стала его женой, потому что, пока они жили вместе, у Пикассо имелась официальная жена — Ольга Хохлова, из русских балерин. Госпожа Хохлова не пожелала дать великому мужу развод.
И Палома, и Клод с раннего детства видели только спину отца в мастерской перед холстом — в забрызганном красками рабочем комбинезоне. Кстати, необычное имя дочери — Палома (по-испански «голубка») — Пикассо дал в честь своей картины: в 1949 году, когда девочка появилась на свет, он нарисовал своего знаменитого «Голубя мира», ставшего символом Конгресса сторонников мира. Иные картину называют в честь любимого ребенка, а тут вышло наоборот…
    То, что имя совершенно не соответствовало своевольному и дерзкому характеру ребенка, даже забавляло родителей. Если девочка чего-то не хотела, переупрямить ее было невозможно, но Пабло это нравилось. Любимыми словами «Голубки» было: «не сделаю». «Из Паломы вырастет настоящая женщина», — часто повторял он Франсуазе.
Пока возня с детьми Пикассо не наскучила, он писал их портреты: на картине «Игры и чтение» изобразил Клода с машинкой, а Палому — с игрушечными зверушками. На одном из сеансов девочка потребовала, чтобы машинку дали ей. Она швырнула своих зайцев и медведей в угол и раскапризничалась. Отец занервничал: у него вдохновение, он хотел поработать, а ему мешают! «Надо срочно вызвать врача! — потребовал Пикассо. — С ребенком явно что-то не так: почему она хочет машинку? Она же девочка!» В ответ Палома показала отцу язык. «Вызовите ей врача! Немедленно!» — топнул ногой художник.
Когда родители расстались, они с матерью переехали в Париж. Вскоре Франсуаза вышла замуж за молодого художника Люка Симона, но тот оказался вредным субъектом: ревновал Франсуазу к детям, подбивал ее отправить Палому и Клода к бабушке с дедушкой в Грасс. Словом, кончилось тем, что мадемуазель Жило его выставила. Через несколько лет она снова вышла замуж, на этот раз гораздо удачнее — за врача Джонаса Солка. (Впоследствии он изобретет вакцину против полиомиелита.)Уживчивый и очень добрый Джонас прекрасно ладил с детьми Франсуазы, учил ездить на велосипеде, играть в шахматы, собирал с ними гербарии.
    Поскольку мать продолжала заниматься живописью, в доме постоянно бывали художники и велись бесконечные споры об искусстве, гости допоздна засиживались в мастерской, курили и пили вино.
     Однако, как ни странно, Франсуаза оказалась на редкость строгой матерью: ровно в десять дети отправлялись спать, невзирая ни на что. Мать требовала от них хороших оценок в школе и внимательно следила за учебой. Зато летом наступало раздолье, когда Палома и Клод приезжали погостить к отцу в роскошный замок на Лазурном берегу. Ясно, что там за ними никто не следил. Палома наслаждалась свободой, а Клода грызла тайная обида, что отцу совершенно на них наплевать: как и в раннем детстве, они чаще всего видели отцовскую спину у мольберта.
    В 1961 году на вилле появилась новая хозяйка: престарелый Пикассо женился во второй раз — на Жаклин Рок. Эта женщина была на 40 пять лет моложе его. За несколько лет до этого умерла Ольга Хохлова, и великий Пабло оказался холостяком. Ненадолго, конечно…
    Эту худую, с вечно встревоженными глазами женщину Палома и Клод возненавидели с первого взгляда. Впрочем, Жаклин платила им взаимностью. По вечерам в столовой она обращалась к рассеянной Паломе с такими речами: «Как ты можешь смотреть в окно или ковырять в носу, когда в комнате солнце и наш король — монсеньор Пикассо?!» Девочка окидывала Жаклин презрительно-недоумевающим взглядом и обращалась к отцу: «Папа, ты никакой не король, правда?» Пикассо лишь пожимал плечами. Лесть Жаклин была ему явно приятнее независимых манер дочери.
    Жаклин постоянно стремилась чем-нибудь досадить детям Франсуазы. «Какая ты некрасивая, бедняжка ! Боюсь, у тебя будут проблемы с кавалерами», — лицемерно вздыхала мадам Пикассо, обращаясь к Паломе. Как-то Палома не сдержалась и ответила Жаклин, что, видимо, это у нее проблемы, иначе мадам не вышла бы за старика…
    Поездки к отцу внезапно прекратились в 1964 году. Сначала Франсуаза сказала детям, что отец нездоров, потом из разговоров в гостиной они узнали правду: мать написала книгу «Моя жизнь с Пикассо» и собиралась опубликовать ее в «Paris Match». Мадемуазель Жило признавалась, что Пикассо — человек сложный, обладающий садистскими наклонностями, абсолютный эгоманьяк, неспособный испытывать к кому бы то ни было добрые чувства и воспринимать кого-либо кроме себя. Вместе с тем Франсуаза писала, что благодарна Пабло за то, что он многому ее научил, открыл ей целый мир.
    Пикассо, узнав о готовящейся публикации, потребовал рукопись, после чего запретил ее печатать. А потом объявил Франсуазе, что больше не желает видеть у себя ее отпрысков. Честно говоря, Палома совершенно не расстроилась, узнав, что больше не поедет к отцу. Она, уже будучи подростком, относилась к своему родителю вполне трезво и прекрасно все понимала. Он такой, какой есть…
    Девочка слышала осуждающие перешептывания знакомых: дескать, Франсуаза решила поведать миру о своей связи с Пикассо, потому что захотела денег и славы. Но Паломе поступок матери вовсе не казался ужасным. Что плохого в деньгах и славе? И потом, разве мама совершила какое-то преступление, написав книгу? Вряд ли она оболгала отца… Чтобы рассеять сомнения, Палома попросила у матери разрешения прочесть рукопись. Помявшись немного, Франсуаза уступила. Надо сказать, ничего нового о своем отце Палома не узнала. Более того, портрет, нарисованный матерью, показался ей не только правдивым, но, если честно, даже сглаженным. Впрочем, книга все равно вышла только после смерти Пикассо, в 1973 году…
    Как и предвидела Франсуаза, Пикассо не оставил завещания. Однако совершенно неожиданно судьба оказалась благосклонна к Паломе и Клоду. В 1972 году во французском законодательстве произошли изменения: отныне незаконнорожденные дети обретали права на часть наследства умершего родителя. После Пикассо остались картины и недвижимость общей стоимостью приблизительно в 260 миллионов долларов, и теперь законных наследников становилось пятеро: вдова Пикассо, Поль — сын художника и Ольги Хохловой, Майя — его дочь от Марии-Терезии Уолтер и Палома с Клодом.
    Палома помнит, сколь неприятны были встречи в суде с «родственниками». Жаклин она и раньше терпеть не могла, а уж после того как эта женщина поступила с Паблито… Внук Пикассо умолял Жаклин разрешить ему присутствовать на похоронах деда. Но эта дрянь отказала: она не терпела никаких «бывших» родственников рядом с мужем. Паблито, человек неуравновешенный, от отчаяния отравился каким-то химикатом. Спасти его не удалось…
    Тяжба за наследство длилась несколько лет. За это время много всякого случилось. В 1975 году от пьянства и наркотиков умер 54-летний сын Пикассо Поль и вместо него наследниками стали его дети — Марина и Бернар. В итоге затяжного судебного процесса трое незаконных детей, то есть Палома, Клод и Майя, получили по десятой части — за вычетом налогов это составило по 18 миллионов долларов. Самую большую долю — три десятых — получила вдова Пикассо, которая, боролась за каждый сантим как зверь. Кончила эта женщина все равно плохо: в 1986 году в Мадриде Жаклин Пикассо застрелилась в своей постели. Говорили, что после смерти художника ее преследовала неизлечимая депрессия.
    …Суды, самолеты. Самолеты, суды. После очередного заседания парижского суда по поводу раздела имущества Пикассо Палома непременно куда-нибудь летела: в Италию, Англию, Америку. Развеяться, вдохновиться. Она смиренно ждала момента, когда сумеет о себе заявить, пока же придумывала костюмы для авангардных парижских театральных постановок и училась ювелирному мастерству. Рисовать, как ее родители, она никогда не будет — не ее путь. Это Палома решила твердо.
    Однажды она с приятелем заглянула в гости к Ив Сен -Лорану. К моменту появления гостей модельер едва держался на ногах, но, увидев Палому, моментально протрезвел. Девушка явилась в платье 40-х годов, купленном на блошином рынке, ее голову украшала огромная шляпа-тюрбан, доставшаяся ей от матери. Лоран застыл на месте, воззрившись на незнакомку, потом снял очки, протер глаза, галантно подал ей неуверенную руку и воскликнул: «Вы будете моей музой!»
    Между прочим, «муза» оказалась весьма практичной. На вечеринке она не теряла времени даром и успела шепнуть Лорану, что увлекается «ювелиркой», обожает все, что делает мэтр, и мечтает с ним работать. Видно, Палома сильно поразила воображение Ив Сен-Лорана — на следующий же день он позвонил ей, сообщив, что вчерашний облик прелестной гостьи вдохновил его на новую коллекцию. Конечно, добавил Лоран, сделать украшения он просит Палому. Это была первая победа. Господи, как она старалась, работая на самого Лорана! Пыхтела несколько ночей, один за другим бросала в корзину эскизы, ругала себя, начинала снова. А сколько пачек сигарет выкурила!
    Теперь, став опытным дизайнером, она понимает, сколь незатейливы были ее первые опыты. Для Лорана Палома сделала несколько браслетов из недорогого металла. Они были в духе времени, хипповые — солнышки, полумесяцы. Но, главное, Лорану понравилось!
    Вскоре Палому взяли в знаменитую греческую ювелирную мастерскую. Там она многому научилась и почувствовала себя почти мастером. Когда-то Жаклин называла Палому уродиной, проча ей несчастное одинокое будущее. Как же она ошиблась! Теперь за Паломой увивалось множество поклонников. Она была умна и отлично знала достоинства и недостатки своей внешности, умея что надо — подчеркнуть, а что не следует выставлять напоказ — скрыть. К примеру, маленький рост Палома компенсировала высокими каблуками. Помимо лишних сантиметров и более выигрышной осанки это придавало ей уверенности в себе.
    Продумывая свой образ, Палома «методом тыка» случайно обнаружила, что ярко-красная помада чрезвычайно идет к ее бледному лицу и черным глазам.
Цвет помады, конечно, был вызывающим, ничего не скажешь, но именно этим он и пленил Палому! С тех пор красная помада стала ее фирменным знаком. Причем Палому нисколько не смущало, что ее помада оставляет кровавый след на чашках, сигаретах, одежде. А вот ее бойфренду Рафаэлю это очень не нравилось. 
Они познакомились в 1973 году в парижском театре, где в тот вечер шла пьеса начинающего драматурга, аргентинца по происхождению Рафаэля Лопес-Кембиля. Красивый брюнет, Рафаэль был всего на два года старше Паломы. Он пылко ухаживал, как и полагается темпераментному мачо: вставал на колени, забрасывал Палому цветами, задаривал подарками. Частенько влюбленные в конце дня встречались вечером не дома, а в каком-нибудь людном месте.
    Придя на вечеринку, Рафаэль первым делом подозрительно осматривал гостей: увы, он быстро определял, кого целовала его подруга: на щеках, лбах, а порой и белых рубашках оставался след ее алой помады. На все ревнивые замечания Рафаэля Палома только смеялась.
    Они поженились в 1978 году, прожив до этого вместе пять лет. Палома решила, что более преданного человека она, пожалуй, не встретит: Рафаэль обожал ее и прощал любые выходки. Она могла вдруг сорваться и улететь из Парижа без предупреждения куда угодно, зная, что Рафаэль ни словом ее не упрекнет. Особенно часто Палома летала в Нью-Йорк. Там учился ее брат Клод, там жили близкие родственники матери, но, пожалуй, самая главная причина была в том, что она просто обожала этот город. Если в Европе на Палому вечно показывали пальцем как на «дочку Пикассо», то в Америке к этому факту относились совершенно спокойно, здесь она чувствовала себя непринужденно.
    Палома неутомимо ходила по клубам и вечеринкам, она подружилась с художником Энди Уорхолом и любила проводить время в его мастерской. Рафаэль терпел эту странную дружбу, хотя откровенно недолюбливал Уорхола. Он прекрасно знал, что Энди обожает рисовать своих друзей, особенно женщин, обнаженными. Палома сначала уверяла мужа, что никогда на это не согласится, а потом сухо заявила, что Рафаэля это вообще не касается!
     По ночам Уорхол водил Палому в самое злачное место Манхэттена — «Студию 54». Среди респектабельных ньюйоркцев посещать этот закрытый артистический клуб в 70-е считалось вызовом существующим моральным устоям. С кем только не познакомилась в этих стенах Палома — с растолстевшей Лиз Тейлор и Михаилом Барышниковым, с Миком и Бьянкой Джаггер, с писателем Трумэном Капоте, Лайзой Миннелли. В «Студии» отмечали любое сколько-нибудь важное событие: премьеру Миннелли, пластическую операцию Капоте, дни рождения, вручения «Оскаров», выход новых пластинок. Палома чувствовала себя здесь как рыба в воде. Вместе с Уорхолом она пила шампанское, запивая его виски, курила травку и мечтала о том, что когда -нибудь в «Студии 54» будут праздновать и ее успехи. (Разумеется, в Америке никто не знал ни о ее ювелирных опытах, ни о театральных художествах.) Наклонившись к Энди, захмелевшая Палома уверяла, что в следующем году она точно прославится. «Ты и так классная!» — отвечал на это Уорхол. С его точки зрения, Палома сделала произведением искусства саму себя: чего стоили ее макияж, туалеты, умопомрачительные украшения — крупные ожерелья и браслеты, необычной формы и размеров кольца. Богемный модельер Хальстон, завсегдатай «Студии 54», с любопытством оглядывал Палому, беседовал с ней о новинках моды и порой даже спрашивал совета.
    Впрочем, Палома приезжала в Нью-Йорк не только прожигать жизнь. Втайне ото всех — кроме, разумеется, Рафаэля — она вела переговоры с другом детства Джоном Лорингом, который заведовал дизайнерским отделом ювелирной фирмы «Tiffany». Палома страстно мечтала получить там работу. С Джоном ее связывали давние отношения. Когда-то — Палома была еще подростком — Лоринг был в нее влюблен и часто наведывался в Париж с каким-нибудь трогательным подарком. Они обожали вспоминать забавную историю, произошедшую в то время, когда Джон перебрался в Нью-Йорк и пытался устроиться фотографом. Газета «New-York Times» готовила серию интервью с детьми знаменитостей. Репортер вышел на Палому, но девочка сначала наотрез отказалась с ним общаться, а затем, хитро взглянув на Лоринга, неожиданно заявила журналисту: «Я согласна дать интервью при одном условии: мои фотографии будет делать Джон Лоринг, и вы заплатите ему 200 долларов!». В редакции были шокированы столь нахальным предложением — такие высокие гонорары неизвестным фотографам газета не платила. Однако поразмыслив, редактор все-таки уступил, и Паломе пришлось делиться детскими воспоминаниями об отце. А гонорар за съемку Палома и Джон потратили вместе, накупив на нью-йоркской барахолке разных экзотических украшений. Это было их общее хобби.
    …Увы, в первый раз Паломе не повезло: вместо нее в «Tiffany» взяли ювелира Эльзу Перетти. Однако Лоринг успокаивал подругу, обещая через некоторое время еще раз напомнить о Паломе. «Некоторое время» растянулось на несколько лет. И вдруг в один прекрасный день в парижской квартире Паломы раздался телефонный звонок. «Пал, — тараторил Лоринг, — срочно выезжай. Они согласны тебя попробовать!» Палома подскочила от радости и, как всегда в важные моменты жизни, бросилась на кухню, где со всего маху разбила хрустальный бокал: на счастье и чтобы не сглазить. В пять минут упаковала стоявшую наготове дорожную сумку, чмокнула в щеку недоумевающего Рафаэля и исчезла. В самолете Палома несколько успокоилась, рассудив, что радоваться рано. Что, если «попробуют» и отвергнут?
    В Нью-Йорке Лоринг признался, что у Паломы имеется несколько серьезных конкурентов. «Знают ли они, чья я дочка?» — поинтересовалась Палома. Джон ответил, что их это мало заботит. В знаменитом ювелирном доме существовала давняя традиция устраивать кандидатам в дизайнеры любопытный экзамен: они должны по-особенному накрыть стол. Им выдавалось все, что производила фирма для сервировки, а далее требовалось применить фантазию и поразить воображение начальства. Палома придумала морскую тему: скатерть — океан, салфетки — волны, все остальное — тарелки, приборы — подводное царство: камни, растения, рифы, рыбы…
    Она выиграла конкурс и в начале 1980 года подписала контракт. По этому поводу в нью-йоркском клубе «Голубой ангел» гудели три дня. Поздравить Палому собралось человек двести. Со «Студией 54» решили не связываться: этим местом давно интересовалась полиция. Теперь они с Рафаэлем жили в Нью-Йорке. Палома настолько погрузилась в работу, что какое-то время, кроме своих эскизов, никого и ничего вокруг не замечала. Массивные украшения из золота и драгоценных камней, которые она делала, сразу стали популярными.
    Вскоре Палома решила расширить сферу деятельности и в 1984 году выпустила свои первые духи — она мечтала об этом с детства… Дед Паломы по матери был парфюмером в Грассе, и девочкой она проводила в его лаборатории много времени. Чуть позднее появилась линия косметики и аксессуаров, коллекция постельного белья и фарфора.
    Рафаэль, наблюдая за тем, как неожиданно лихо развернулась жена, поначалу испытывал некоторое чувство неполноценности, — его драматургические успехи были значительно скромнее. Возвращаясь домой, Палома частенько обнаруживала супруга в компании с бутылкой, чего раньше за ним не водилось. Он сделался раздражительным и придирчивым. Стоило Паломе на час задержаться, как Рафаэль с налитыми кровью глазами изводил ее допросами. К счастью, она быстро сообразила, как излечить мужа от внезапной хандры. Через несколько дней Палома предложила Рафаэлю «сгонять на уик-энд» на Сейшелы. Там среди южной экзотики мудрая Палома с видом заговорщицы вручила Рафаэлю большой яркий конверт. В конверте лежал листок, на котором ее рукой было крупно выведено: «Прошу снизойти до меня и стать моим менеджером. Не справляюсь». Лучший в мире психотерапевт не смог бы так быстро излечить человека от депрессии. Рафаэль вмиг забросил свои художества и вплотную занялся делами жены. Отныне во всех интервью Палома называла мужа «архитектором своей карьеры».
    …В 1997 году снова суд. Наверное, самый неприятный для Паломы. На этот раз истцом выступал Рафаэль Лопес-Кембиль. Бывший муж… Палома смотрела на стоявшего перед судьями мужчину, которого она, как ей казалось, так хорошо знала. Что он говорит? Что Палома нанесла ему моральный ущерб, что он пострадал и теперь требует от бывшей жены в качестве возмещения 75 миллионов долларов наличными и, кроме того, половину картин Пабло Пикассо! (На тот момент Палома владела примерно двумя тысячами полотен и семью тысячами рисунков.) Услышав слова экс-супруга, Палома нервно рассмеялась. Совсем недавно вторая жена ее брата Клода произносила примерно то же, только в парижском суде…
    После судебного заседания она летела в Лондон. С некоторых пор ее дом там. Палома не считала себя виноватой перед Рафаэлем. Да, она ему изменила, но так получилось… Это была любовь. Много лет она только и делала, что работала, работала, работала… И судилась, конечно. Одна за другой затевались мелкие тяжбы по поводу отцовского наследства: с Национальным французским музеем, с выставочными залами, с организацией по защите авторских прав…
    В 1994 году в Лондоне 45-летяя Палома пришла на прием к врачу. У того оказались такие теплые глаза, такие горячие руки… Видит бог, Палома уже забыла, что значит прикосновение мужской руки. Доктор Эрик Тевенне, француз, практикующий в Лондоне, смотрел на Палому завороженно — так на нее смотрели поклонники в юности.
Они бродили по ночному Лондону, и Палома чувствовала, что вновь способна на безумства, как в молодости.
Она затащила упиравшегося Тевенне в знакомый с юности клуб. В тот вечер там играли диско. Выпив с Эриком шампанского, Палома вдруг вскочила из-за стола и, выбежав на середину зала, пустилась в пляс. Немногочисленные посетители повернули головы в ее сторону — в этот момент Палома, которой мешали высокие каблуки, не задумываясь скинула туфли. «Браво!»- закричали из-за столиков. К ней подскочил молодой человек, и они на пару долго развлекали публику зажигательным танцем.
Мадам Пикассо узнали: немудрено, ее лицо красовалось на рекламных плакатах по всему миру. «Смотрите, это дочка Пикассо!» — выкрикнул кто-то. Палома по юношеской привычке собралась было запустить чем-нибудь в обидчика, но сдержалась. Надела туфли, неверной походкой подошла к восторженно глядевшему на нее Эрику и поспешила увести его из клуба.
    Палома не собиралась обманывать мужа. Поняв, что история с Эриком зашла слишком далеко, она с безжалостной откровенностью честно во всем призналась Рафаэлю. “Мы давно не испытываем друг к другу никаких чувств”, — говорила Палома, — “Мы просто деловые партнеры.” И пока в ее жизни не появился Эрик, обоих все устраивало. А теперь… Теперь она хочет быть счастливой. «Подумай еще», — попросил Рафаэль, но Палома ответила, что все обдумала, более того — уже купила квартиру в центре Лондона, в Челси, и на днях собирается туда переехать.
    Бракоразводный процесс с Рафаэлем затянулся на 3 года, ведь ставшая к тому времени гигантской империя Паломы Пикассо, главным управляющим которой много лет был Лопес-Кембиль, оценивалась приблизительно в 800 миллионов долларов! Муж делал все, чтобы осложнить Паломе жизнь. Менял каждую неделю решения, менял адвокатов… Как же она устала от этого чудовищного бракоразводного процесса ! Паломе пришлось задействовать десяток знаменитых адвокатов чуть ли не из всех европейских стран. И вдруг в последний момент Лопес-Кембиль «благородно» отозвал свой иск с претензиями. Скорее всего нашелся умный адвокат, который сумел объяснить клиенту, что дело против бывшей супруги ему все равно не выиграть.
    Они развелись только осенью 1999 года. И ровно через три месяца Палома вышла замуж за Эрика Тевенне….Эрик с трудом привыкал к горячему темпераменту и суматошному образу жизни супруги. Палома любила работать по ночам, по-прежнему обожала вечеринки и могла веселиться до рассвета. Как и раньше, она внезапно срывалась с места и летела на край света то по делам, то просто в поисках вдохновения и свежих впечатлений.
    До некоторого времени Палома не признавалась Эрику, что ее любимый пейзаж — небо за окошком иллюминатора. Снова и снова глядя в синеву, она размышляла над переменами в своей личной жизни и часто думала: «За самолетом в моей жизни обычно следует суд. Интересно, кто будет истцом на этот раз?» 
 

Источник: http://www.melina-design.com

Палома Пикассо — знаменитый дизайнер ювелирных украшений Tiffany & Co
Rate this post