cоздание сайта недорого

Элизабет Сиддал - самая известная натурщица XIX века

 

  

Элизабе́т Элеоно́р Сиддал (англ. Elizabeth Eleanor Siddal, 25 июля 1829, Лондон, Великобритания — 11 февраля 1862, Лондон, Великобритания), урождённая Сиддал (англ. Siddall) — британская натурщица, поэтесса и живописец. Оказала большое влияние на Братство прерафаэлитов. Изображена практически на всех ранних женских портретах Данте Габриэля Россети, также позировала Уолтеру Хоуэллу Девереллу, Уильяму Холману Ханту и Джону Эверетту Милле. В частности, изображена на картине «Офелия» (1852).

 

***

 

alt

 

 

 Черная февральская ночь 1862 года заглядывала в окна дома на Чэтэм-Плейс. В спальне взволнованный художник тщетно пытался разбудить свою жену, Элизабет. На прикроватном столике тускло поблескивал пустой пузырек от опиумной настойки.

 

 

Габриэль смотрел на медно-рыжие волосы любимой, разметавшиеся по подушке, и не хотел верить в то, что ее глазам уже не суждено будет раскрыться...

 

Отец Россетти, будучи профессором итальянского языка и литературы, много занимался переводами. Больше всего он любил «Божественную комедию», поэтому нет ничего удивительного в том, что сына своего он назвал Данте Габриэлем.

  

 Юноша рос мечтательным и меланхоличным. Он увлекался живописью, а уже в 22 года стал сердцем художественного кружка, которому суждено было переродиться в Братство Прерафаэлитов. Это течение выбрало ориентацию на творчество живописцев, творивших до Рафаэля. За основу были взяты эстетические и нравственные идеалы романтизированного прошлого. Россетти, как и его собратья, вдохновлялся искусством средневековой Англии с его насыщенными цветами, вниманием к мельчайшим деталям и наивной идеализацией, библейскими сюжетами, легендами о рыцарях Круглого Стола.

 

Недоставало лишь малого. «Cherchez la femmе», – шептало Габриэлю сердце. А разум отвечал, что Прекрасную Даму, которую он воспевал в своем стихе «Благословенная Госпожа», не найти в прозаичной викторианской Англии. Эта женщина должна быть практически ангелоподобной, красивой прохладной, как бы отрезвляющей красотой. Россетти был убежден, что никогда не встретит такую даму. И ошибался.

 

Однажды один из членов братства, Вальтер Деверелл, прогуливаясь по Оксфорд-Стрит, зашел в шляпный магазин. Там он случайно увидел красивую высокую девушку с пышными волосами цвета меди. Это была Элизабет Элеонор Сиддал, помощница модистки, и ей было семнадцать. Невероятно впечатленный ее внешностью, столь схожей с утонченными образами, превозносимыми прерафаэлитами, Деверелл поспешил поделиться своим открытием с Россетти. Тот пожелал увидеть девушку своими глазами и был поражен. Ведь именно ее он рисовал все эти годы!

 

Сиддал сразу же получила предложение позировать в студии Россетти. Несмотря на то, что она происходила из бедной семьи, девушка отличалась горделивой статью и обладала живым умом. Образованностью юная Лиззи, впрочем, не могла похвастаться, но зато жадно впитывала новую информацию. И Габриэль взялся за ее обучение, а в результате заметил, что страстно влюблен.

 

Россетти превозносил и идеализировал свою возлюбленную, она была для него воплощением притягательных женских образов, восхищавших людей века. Но любил ли Габриель именно мисс Сиддал, а не прекрасный Идеал, который он «нагрезил» сам еще до ее появления? Ведь не зря героини его полотен, списанные с таких разных женщин, в то же время удивительно похожи.

 

А пока что все его дни были наполнены ею. Он писал или ее портреты, или стихи в ее честь (из них потом сформировался сборник «Дом жизни»). Лиззи же, позируя в мастерской, с неподдельным интересом следила за процессом создания картины. Через некоторое время она и сама взялась за бумагу и карандаш. Вряд ли сегодня можно сказать, что ее картины были чем-то выдающимся. Но ведь Элизабет так хотела влиться в среду, к которой принадлежал ее возлюбленный. Работы Сиддал выставлялись даже на выставке прерафаэлитов в 1857 году. Единственные из представленных картин, которые были написаны женщиной.

 

В 1852 году Элизабет позирует для всемирно известной «Офелии» Милле. Именно эта картина стала самой известной и достоверной из изображающих Сиддал. Это удивительное полотно изображает несчастную девушку, которая «как лилия бела, плывет медлительно в прозрачном покрывале» (как написал Артюр Рэмбо). Известно, что Милле рисовал Офелию с Элизабет, лежащей в ванне, вода в которой подогревалась снизу лампами. Со временем они погасли, но девушка продолжала позировать в холодной воде. Это подорвало и без того слабое здоровье модели, и она заболела пневмонией.

 

Считается, что именно во время лечения этой болезни Сиддал стала принимать опиумную настойку – лауданум. В ХІХ веке это наркотическое вещество считалось относительно безвредным. Его выписывали даже беременным женщинам и людям, страдающим головными болями. Тогда еще никто не мог предположить, что для хрупкой Элизабет знакомство с этим «лекарством» закончится трагически…

 

 

Со стороны казалось, что они созданы друг для друга – художник с поэтическим именем и его красивая модель. Но не так просто, видимо, давалась жизнь с творческим человеком. Со временем друзья пары все чаще стали замечать перемены в настроении и здоровье мисс Сиддал...

 

Вряд ли можно сказать, что Россетти являлся «крепким мужским плечом» для Элизабет. Он был натурой мятущейся, подверженной частой смене настроений, казалось, ему самому недоставало достаточной уверенности. Сложно сказать, кто больше страдал от такой переменчивости – сам художник или его возлюбленная. Так, в 1856 году Россетти сделал Элизабет долгожданное предложение. А потом... передумал.

 

Кроме того, как многие творческие люди, Россетти был человеком восторженным. Поэтому, когда в 1857 году обнаружилась новая «находка», Джейн Берден, Габриэль был одним из первых, сраженных ее красотой наповал. Она была моложе и в чем-то даже тоньше, чем Элизабет. Так же как и Лиззи когда-то, Джейн была истинным воплощением Идеала для Братства. Россетти боготворил ее. Однако Джейн вышла замуж за художника Вильяма Морриса в 1859 году. Габриэль, впрочем, поддерживал с ней отношения до самой смерти, и много раз она становилась моделью для его картин.

 

 

 

 

Мы можем только предположить, как переживала Элизабет новое увлечение своего возлюбленного. Поделать она ничего не могла. Хотя у нее оставалось еще одно оружие – жалость. Из Шеффилда, куда она отправилась в Школу искусств, Лиззи писала Габриэлю письма, в которых жаловалась на ужасное состояние здоровья, и он вынужден был ехать к ней.

 

Их отношения длились уже пять лет, когда самочувствие Сиддал начало стремительно ухудшаться. Россетти отправил ее во Францию для поправки здоровья. Художник остался один, но «свято место пусто не бывает», и его рядом с Габриэлем заняла бойкая Фанни Корнфорт, которая изначально находилась в его доме в качестве домработницы. Эта грубоватая кокни, что говорится, «кровь с молоком», возможно, покорила художника именно своей непохожестью на утонченную Элизабет. Так или иначе, с возвращением Сиддал Фанни пришлось остаться ни с чем (их отношения с Россетти возобновятся после смерти Элизабет, и эта женщина вдохновит его на написание многих полотен).

 

Теплый климат французского юга так и не смог улучшить здоровье Лиззи. К сожалению, доподлинно неизвестно, чем именно болела муза Россетти. Разные источники говорят о туберкулезе, невралгии, проблемах с кишечником. Но, в любом случае, будучи помноженной на наркотическую зависимость, болезнь неуклонно шла к трагической развязке. Осознав, что Лиззи практически умирает, художник наконец решился на брак. Свадьба состоялась в Гастингсе в 1860 году. На церемонии не было никого, кроме молодоженов и свидетелей. А после нее пара уехала на медовый месяц во Францию.

 

Но долгожданное счастье уже не могло продлить жизнь Лиззи. Смерть отметила ее своей печатью. В мае 1861 года Элизабет родила мертворожденную девочку. Женщина долго не могла выйти из послеродовой депрессии. Когда чета Берн-Джонсов посетила дом Россетти, то они застали Лиззи сидящей возле пустой колыбели. Когда гости попытались поздороваться с Сиддал, та попросила их говорить тише, чтобы не разбудить ребенка.

 

Элизабет, по свидетельству Россетти, временами не могла есть и спать. Она все чаще прибегала к помощи опиумной настойки. К концу жизни «норма» Элизабет составляла большую дозу – сотню капель на стакан бренди.

 

10 февраля 1862 года стало для Элизабет роковым. И хотя некоторые люди склонны видеть в произошедшем признаки самоубийства, но если прислушаться к очевидцам и друзьям семьи, то можно убедиться скорее в обратном. Все эти люди, а также полиция и домовладелица, не сомневались, что смерть Сиддал была несчастным случаем. Любопытно, что версия о суициде Элизабет (и даже существовании предсмертной записки) родилась значительно позже.

 

...Вечером этого дня Элизабет ужинала в ресторане на Лестер-Сквер вместе с мужем и поэтом Алджерноном Суинберном. Все отмечали ее приподнятое настроение и даже кажущееся улучшение самочувствия. Неудивительно, ведь Лиззи снова ждала ребенка. После ужина Россетти отвез жену домой. Выходя из дома, чтобы прочесть еженедельную лекцию в колледже, художник последний раз увидел Лиззи, стелющей постель…

 

Той февральской ночью она так и не проснулась. Россетти не мог поверить в такую развязку. Одного за другим он вызывал четырех врачей. Но, несмотря на все их усилия, Элизабет Сиддал умерла, так и не придя в сознание. В половине восьмого утра 11 февраля 1862 года была констатирована ее смерть от передозировки лауданумом.

 

Габриэль казался безутешным. Все, что он мог теперь, это преподнести своей жене прощальный подарок. Он спрятал в ее роскошных рыжих волосах свои стихи, перевитые ее лентами. Впрочем, пройдет всего семь лет, и художник совершит обескураживающий поступок. Решив вернуться к поэзии, он пожалеет об утраченных стихах. По его запросу гроб с телом Сиддал будет эксгумирован, и заветные листы снова окажутся в руках Россетти, а потом будут изданы.

 

Кто знает, что руководило художником в тот момент? Было ли это тщеславие поэта или же следствие постепенной деградации, вызванной алкоголизмом и употреблением наркотиков? Именно из-за последней причины Джейн Берден в конечном счете свела их общение только к переписке.

 

Но можно утверждать точно, что Россетти так и не забыл свою рыжеволосую музу. Спустя долгие годы, он все еще хранил ее наряды и безделушки. Россетти говорил Милле: «Если я не буду находить ее следы по всему дому, я скорей всего умру».

 

В 1870 году была закончена картина «Beata Beatrix». На ней Элизабет, изображенная в образе Беатриче, сидит, залитая нездешним золотым светом. Глаза смежены наступающей смертью. А Святой Дух в образе птицы вкладывает в ее ладони цветок белого мака. Так художник запечатлел мгновение перехода любимой женщины по ту сторону.

 

Разумеется, Элизабет не стала последней женщиной в жизни художника. В дальнейшем другие музы поселялись в его сердце. Однако Элизабет Сиддал по праву заняла свое место в пантеоне богинь Россетти. Как достойный носитель имени Данте, он обрел свою Беатриче в покойной жене. И кто бы в дальнейшем ни появлялся в его жизни, тень Лиззи преследовала его до конца.

 

 

Источник: Интернет-журнал «ШколаЖизни.ру» Shkolazhizni.ru