Луиза Брукс - американская актриса ввела в моду "каре" - She-Win

Луиза Брукс — американская актриса ввела в моду «каре»

05.06.2018 КАТЕГОРИЯ: Мы разные

Луиза Брукс (Louise Brooks; 14 ноября 1906 — 8 августа 1985) — американская танцовщица, модель, актриса немого кино.

В двадцать два она вошла в историю кино, сыграв Лулу в германском «Ящике Пандоры» Пабста. В двадцать три, в расцвете таланта и красоты, вернулась из Европы в Америку, где не получила больше ни одной главной роли.

О ней вспомнили в пятидесятые годы. Директор французской синематеки Анри Ланглуа назвал «Ящик Пандоры» шедевром: «Нет Гарбо! Нет Дитрих! Есть только Луиза Брукс!» Именно тогда одна из самых красивых женщин мирового кино стала культовой актрисой — создательницей мифа Лулу.

Ее лицо не было застывшей маской, ему не требовался ровный свет — в отличие от лика Греты Гарбо, который выбеливали подобно мрамору. Лицо Брукс можно было изучать как «лунный ландшафт» (Лотта Эйснер), накладывать на него глубокие экспрессионистские тени — все равно казалось, что источник света находится внутри. Стрижка, из-за которой Брукс получила прозвище «девушки в черном шлеме», заключала почти безукоризненное лицо в строгую рамку.

Георг Вильгельм Пабст два года искал исполнительницу Лулу в «Ящике Пандоры» — экранизации двух пьес Ведекинда. Он хотел порвать с кинематографическим амплуа вамп, с вариациями декадентской Саломеи. В фильме Говарда Хоукса «Девушка в каждом порту» он увидел Луизу Брукс и получил ее согласие именно в тот момент, когда, отчаявшись, уже собирался ангажировать Марлен Дитрих. Позже Пабст написал, что Дитрих была слишком старой и слишком вульгарной: «Один сексуальный взгляд, и картина превратилась бы в бурлеск».

 alt

Марлен сыграла бы (и сыграла два года спустя в «Голубом ангеле») торжествующую вульгарность, в столкновении с которой дух терпит крушение. Брукс создала новый тип эротизма — без тени вульгарности или порочности, но и без назойливой инфантильности — полуженщину-полуребенка с непосредственной и чистой душой, творящую зло бессознательно.

Брукс почему-то не удосужилась прочитать английский перевод пьесы Ведекинда и имела лишь смутное представление о сюжете. Пабста это вполне устраивало. Его метод основывался на абсолютном доверии ее чувственным реакциям и разрушал устоявшуюся в немом кино систему выразительности, когда определенным эмоциям соответствовали условные жесты и условная мимика, напоминающие пантомиму в классическом балете. Это было так необычно, что даже партнеры по фильму находили Брукс дилетанткой, красивой американской аферисткой, околдовавшей Пабста. Горничная Луизы, раньше работавшая у Асты Нильсен, горячо привязалась к своей новой хозяйке только потому, что считала ее худшей актрисой в мире.

Когда фильм вышел на экраны, газета New York Times написала: «Мисс Брукс привлекательна и поворачивает голову и глаза в нужные моменты, но что именно она пытается выразить — радость, горе, гнев или удовольствие — понять трудно». Другой рецензент сказал еще определенней: «Луиза Брукс не может играть. Она не страдает. Она не делает ничего».

Недоумевающие критики были по сути правы. Она действительно «не играла», поражая странным сочетанием пассивности и магнетизма. Она «не делала ничего», всего лишь лучезарно присутствуя на экране. И тем самым опередила свое время лет на тридцать. Игра Луизы Брукс показалась шокирующе современной в пятидесятые годы и кажется такой же сегодня, потому что ее естественность почти физиологична, мускульна, не подчинена нормам времени. Так пытались существовать на экране многие актрисы французской «новой волны». Но в 1928 году никто, кроме Пабста, не смог оценить грандиозность работы Брукс.

Пабст хотел, чтобы она осталась в Европе и превратилась под его руководством во вторую Гарбо. Брукс и Пабст нарушили традицию: Луиза была первой американской кинозвездой, приехавшей завоевать Европу. До сих пор европейские актрисы отправлялись покорять Голливуд. Когда Луиза твердо решила вернуться в Америку, Пабст в ярости произнес фразу, оказавшуюся пророческой: «Твоя жизнь в точности такая же, как жизнь Лулу. И ты кончишь таким же образом». Лулу в фильме погибает от руки Джека-Потрошителя. Луизе Брукс предстояло погибнуть как актрисе от руки Голливуда.

Тотальный переход к звуковому кино оказался для Брукс роковым. Боссы Paramount не простили ей высокомерный отказ дублировать фильм «Случай с убийством канарейки». Ей пригрозили, что она никогда не будет больше работать в Голливуде. Она презрительно ответила: «Кому он нужен, ваш Голливуд?» и была изгнана из империи грез под тем предлогом, что ее голос оказался неподходящим для звуковых фильмов. Так произошло со многими «немыми звездами», и падение Луизы Брукс осталось почти незамеченным.

Возможно, ее ранний уход из кино был неизбежен и закономерен, потому что Луиза Брукс исчерпала себя ролью Лулу — ролью невинной, соблазнительной и юной вамп. Знаменитая прическа была в конце концов всего лишь детской стрижкой. Миф Лулу сопротивлялся старению.

«Актерская карьера — самый унизительный вид рабства», — однажды сказала Луиза Брукс. И все-таки оказалась рабой Лулу, хотя изо всех сил этому сопротивлялась. Уйдя из кино, отказалась носить свой фирменный «черный шлем» и туго зачесывала волосы назад. Писала изящные и ироничные эссе. Рисовала пейзажи, напоминающие древнекитайскую живопись. Подписывала их Лу Бру. Нечто среднее между Луизой Брукс и Лулу.

Луиза Брукс — американская актриса ввела в моду «каре»
5 (100%) 1 vote