cоздание сайта недорого

Мария Стюарт - самая романтическая судьба 16 века

 Если говорить громко, в духе бульварной журналистики, то Мария Стюарт – это та женщина, которой три короны снесли голову. Но сие будет только броская полуправда.

 

alt

 

Правда окажется сложнее, тоньше и намного красочнее…

 

Итак, речь здесь пойдет едва ли не о самой романтической даме 16 столетия.

 

Королева с колыбели

 

8 декабря 1542 года в резиденции шотландских королей замке Линлитгау у короля Якова V и супруги его королевы Марии родилась девочка, которую назвали в честь матери Марией.

 

alt

 

Через несколько дней король шотландский Яков погибнет, и малютка еще в колыбели станет повелительницей небольшой, но гордой и важной на карте Европы страны. Ибо пока бедноватая Шотландия оставалась независимой, гораздо более могущественная и богатая Англия не могла считать себя в полной безопасности, огражденной со всех сторон океаном.

Шотландские короли еще с 13 века использовали очень выигрышное положение своей страны в тылу крупной державы и благодаря этому добивались немалых успехов. Их главной союзницей была основная соперница Англии Франция. Не доверяя своим рыцарям, французские короли набирали гвардейцев из шотландских дворян, а сами связывали себя брачными узами с шотландской королевской семьей. Впрочем, «Квентина Дорварда» читали, наверно, все…

Мать Марии Стюарт тоже была французской принцессой из рода Гизов. Да что толку? Своевольные шотландские лорды не желали слушаться «бабу», в стране вовсю росло и крепло движение Реформации. К тому же нависала постоянная угроза со стороны англичан. Их король Генрих VIII был, как известно, гневлив и ох, скор на расправу.

Марии де Гиз ничего другого не оставалось, как заключить брачный контракт за свою дочь с сыном Генриха принцем Эдуардом (помните «Принца и нищего»?). А приданое ясно, какое, – все Шотландское королевство.

Мария де Гиз лишь утешалась тем, что дочь ее имеет не меньше прав на английский престол, чем Эдуард, потому что у них был общий прадедушка – английский король Генрих VII.

Это-то обстоятельство и решило участь девочки, и определяло ее судьбу на протяжении всей дальнейшей жизни!

Французский король Генрих II вмешался привычно и чисто по-свойски: после смерти Генриха VIII Английского (27 января 1547 г.) брачный контракт исправили, – отныне мужем Марии Стюарт должен был стать не наследник английской, а наследник французской короны дофин Франциск, которому было всего три года. Но ведь и самой Марии едва исполнилось пять…

Короче, старинная игра двух европейских «сверхдержав» возобновилась…

 

Главное обстоятельство времени


alt

 

Это было время настоящей религиозной революции в умах европейцев. То, что кажется нам сейчас относительно несущественным, – католик имярек или же протестант, – определяло в 16 веке коллизии европейской политики не меньше, чем застарелые дружбы-вражды королевских фамилий. И не только определяло, но наполняло совершенно новым смыслом, открывало (или закрывало) новые исторические перспективы. Это была революция не только в умах, а и в образе жизни, в системе ценностей, в судьбах личных и судьбах стран.

Ближайшие ее результаты станут очевидны через столетие, когда маленькая протестантская Голландия будет процветать и без лишнего шума продвигаться по пути прогресса, а оплот католицизма Испания со всеми своими безмерными колониями станет на три века «больным человеком» Европы.

Католицизм погубит мировую испанскую империю, а протестантизм станет важным подспорьем в создании новой столь же обширной колониальной империи, – английской.

Дело, конечно, не в том, какая форма веры лучше, – просто социальная революция есть всегда революция и идеологическая, а тогда она приняла религиозную форму.

Мария Стюарт в 17 лет Но мы совсем забыли о нашей маленькой героине. А 29 июля 1548 года корабль с этой не по-детски серьезной девочкой с длинными каштановыми волосами отплыл от туманных берегов Шотландии и взял курс на юг. Плыл он с великим трудом, превозмогая бурю. У самого французского берега разбило руль. Его с трудом удалось починить.

Все это время маленькая Мария сохраняла спокойное достоинство королевы.