cоздание сайта недорого

Мария Башкирцева - история угасания гения

Мария Константиновна Башкирцева (Marie Bashkirtseff) 11 ноября 1858 — 31 октября 1884 — французская художница украинского происхождения, автор знаменитого дневника. 

 

Поколение восторженных гимназисток начала века плакал над ее «Дневником». Юная Марина Цветаева посвятила ей свой первый альбом стихов. Не дожив до двадцати четырех лет, Мария Башкирцева оставила миру более ста живописных полотен и одну книгу — историю угасания гения.

  Поколение восторженных гимназисток начала века плакал над ее «Дневником». Юная Марина Цветаева посвятила ей свой первый альбом стихов. Не дожив до двадцати четырех лет, Мария Башкирцева оставила миру более ста живописных полотен и одну книгу — историю угасания гения. Поколение восторженных гимназисток начала века плакал над ее «Дневником». Юная Марина Цветаева посвятила ей свой первый альбом стихов. Не дожив до двадцати четырех лет, Мария Башкирцева оставила миру более ста живописных полотен и одну книгу — историю угасания гения. 

  

Поколение восторженных гимназисток начала века плакал над ее «Дневником». Юная Марина Цветаева посвятила ей свой первый альбом стихов. Не дожив до двадцати четырех лет, Мария Башкирцева оставила миру более ста живописных полотен и одну книгу — историю угасания гения.

 

 

Мария Башкирцева: роман с собой

 
 
 
  

 

Маша Баш­кирцева родилась 11 ноября 1860 года в имении Гавронцы в Полтавской губернии. У нее были все основа­ния гордиться своим про­исхождением. Отец Павел Григорьевич Башкирцев — предводитель уездного дворян­ства, герой Крымской войны. Мать принадлежала к старинному роду Бабаниных, основали который, как гласило семейное предание, еще татарские князья.

 

Породнившись, эти знаменитые фамилии не испытывали симпатии друг к другу, и не без влияния родст­венников брак через два года распал­ся. Мария Степановна, забрав сына Поля и дочь Машу, вернулась к роди­телям.

 

У деда в Ахтырке образование це­нилось, и к маленькой Мусе приста­вили двух гувернанток — русскую и француженку. Сама же девочка, схватывая науки без особого труда, любила наряжаться и танцевать в за­ле при всех домашних, воображая се­бя балериной, купающейся в лучах славы и всеобщего поклонения.

 

Хрупкое здоровье Муси и давнее желание матери сменить обстановку привело семью к решению уехать из России, и в мае 1870 года Башкирцевы отправились за границу. Средства позволяли им останавливаться в са­мых лучших отелях и посещать мод­ные среди европейской аристократии курорты. Прожив недолго в Ве­не, Баден-Бадене и Женеве, где Ма­рия взяла первые уроки рисования, Башкирцевы окончательно оседают на Лазурном берегу, в Ницце, с ее чу­десной природой и благоприятным климатом.

 

Ницца: начало

 

Именно здесь, на вилле Aqua-Viva, двенадцатилетняя девочка берет в руки перо и начинает вести дневник. Из множества тетрадей позже полу­чится уникальная книга, где она «са­ма своя героиня» — главный и много­летний труд жизни, сделавший ее по­смертно знаменитой. А поначалу это были просто размышления подрост­ка, одинокого и наивного, с первых строк поражающего своим непомер­ным честолюбием и старческой муд­ростью.

 

Дневник начинается в период ее первой влюбленности в некоего гер­цога Г., которого она видела издалека и всего несколько раз. Мария са­ма придумала и эту робкую любовь к незнакомому взрослому мужчине, и желание царить в его душе. «Господи! Дай мне герцога Г…», но разыгравше­еся воображение заставило ее, в конце концов, сформулировать настоящую цель своего существования: «Слава, популярность, известность повсюду — вот мои грезы, мои мечты».

 

Каким образом могла добиться этого юная девушка в конце прошло­го века? Разумеется, удачно выйдя за­муж. Но надежду на блестящую пар­тию с любимым человеком она от­вергает как наивную. И начинает упорно учиться, развивая свои поис­тине незаурядные дарования, гото­вясь к далекому и неясному, но обяза­тельно необыкновенному будущему.

 

Мария получила традиционно-домашнее воспитание. А поскольку никто из учителей, приходивших в богатый дом Башкирцевых, не заду­мывался о систематическом и полно­ценном образовании девочки, Маша сама составляла себе учебную про­грамму. Девять часов работы еже­дневно — это в тринадцать лет! Наде­ленная красивым сопрано, Мария пробует петь, но голос ее пока еще «сырой». Ей аплодируют, умиляясь, в аристократических гостиных, а она мечтает о профессиональной сцене и мировой славе.

 

Рим: искусство и страсть

 

Башкирцевы много и охотно путе­шествовали. Сокровища Мадрида, древности Неаполя, галереи Берлина были доступны для них так же, как модные ателье и шикарные магази­ны Парижа.

 

Решение посвятить себя искусст­ву привело Марию в Рим, куда в ян­варе 1876 года вместе с ней приезжа­ют мать, тетя и двоюродная сестра Дина. Семейство чинно осматривает достопримечательности, наносит ви­зит в Ватикан, присутствует на ауди­енции самого папы.

 

Приступив к урокам живописи, Маша рисовала с натуры и парал­лельно занималась вокалом, с гордо­стью отмечая в дневнике, что диапа­зон ее голоса составляет «три октавы без двух нот».

 

В это же время Ма­рию посетило самое романтическое чувст­во, которое только мо­жет вспыхнуть в душе пятнадцатилетней де­вушки. Однажды в опере на представле­нии «Весталки» она за­метила красивого мо­лодого человека, ук­радкой посматриваю­щего на нее. «Это граф Пьетро Антонелли, племянник кардина­ла», — доверительно сообщил Марии ее римский знакомый.

 

Их представили друг другу на парад­ном балу в Капитолии, и они проговорили весь вечер, будто были знакомы давным-давно. А спустя всего несколько недель Пье­тро признался ей в любви. Мария ко­кетничала, наслаждаясь своим влия­нием на красивого юношу, и сама не заметила, как увлеклась им. Загово­рили даже о браке, но барон Вискон­ти осторожно предупредил Башкир­цевых, что сложностей очень много: католическая религия, положение Антонелли в Ватикане… Родители от­сылают Пьетро из города, покидает Рим и Мария. Она отправляется пу­тешествовать, сердиться и думать о возлюбленном.

 

Вернувшись в Рим, они снова и снова находили поводы для встреч, а перед отъездом Марии во Францию просидели в тайне от всех на лестни­це палаццо до двух ночи, где говори­ли о любви и в первый раз поцелова­лись. Как она потом терзалась и пла­кала, как корила себя за эту случай­ную слабость и легкомысленное ув­лечение!

 

В июне Пьетро прислал ей в Ниц­цу письмо, в котором сообщил, что отец не дает ему денег на поездку. Уязвленное самолюбие долго не да­вало Марии покоя. Но она навсегда и страстно полюбила Рим — «город странный, дикий и утонченный», где «иначе дышится». Город, о котором она постоянно тосковала и в изящном Париже, и в холодной России.

 

Гавронцы: встреча с отцом

 

В июле 1876 года Башкирцевы приезжают в Россию — впервые после шестилетнего отсутст­вия. Мария давно не ви­дела родину, но главное — отца, живущего по-прежнему под Полта­вой. Она надеялась при­мирить родителей и по­кончить с неопределен­ным положением семьи.

 

Очень русская по на­туре, Мария уже смот­рит на когда-то покину­тую родину глазами иностранки: «Я люблю русский народ — добрый, честный, прямой, наивный». В Пе­тербурге она находит, что «мостовые невозможные для столицы, трясет на них нестерпимо; Зимний дворец  - казармы», а в Москве — грязь на доро­гах и бездельники-мужики, «все это русское, сердечное, прямое, просто­душное».

 

В Гавронцах ее встретили насто­роженно. Отец был рад увидеть дочь взрослой и хорошенькой, но не очень-то спешил забыть нанесенные ему обиды, обвиняя в семейных не­урядицах родственников жены. Ма­рия захотела познакомиться с мест­ным обществом, и ей показали Пол­таву, Харьков и знаменитую Диканьку — имение князя Кочубея. «В Полта­ве отец мой — царь, но какое плачев­ное царство!»- вздыхает она, увидев совершенно безлюдные улицы. При­мерная девушка ходила на охоту, на­ряжалась крестьянкой и пускала в ход все свое обаяние, чтобы изме­нить настроение отца. Постепенно ей удалось растопить лед в семейных отношениях, начались разговоры о совместной жизни за границей, но она скучала и маялась от невозмож­ности что-либо делать, ибо «Россия нестерпима в том виде, в каком я ее вижу». Наконец в ноябре она уезжает с отцом в Париж.

 

Окончательно восстановить ра­зорванные семейные связи так и не удалось, но бывшие супруги стали видеться гораздо чаще. В Россию Башкирцевы приезжали еще дважды. В мае 1881 года Маша гостила в Кие­ве и Гавронцах, а через год родители сделали по­пытку познакомить ее с парой перспективных хо­лостяков из полтавского бомонда, надеясь на вы­годную партию. Но она, еще в шестнадцать лет поняв, что серьезно боль­на чахоткой, экономит силы для живописи и решительно не видит для себя места в этой стране, «серой, холодной и не­приветливой даже летом».

 

Париж: Учеба

 

В первый раз Башкирцева побывала в Париже в 1873 году и сразу почув­ствовала, что «жизнь — это Париж, Париж — это жизнь!». Тогда она гре­зила модными салонами, мечтала о восхищенных поклонниках. Но эта мишура постепенно теряла для нее свою притягательность, заложенные от природы способности властно требовали совсем иного выхода.

 

В 17 лет Мария решила остаться в Париже и поступить в академию Жулиана, в которой учились многие из­вестные импрессионисты. Она долго потом расстраивалась, что начала за­нятия живописью так поздно. Дело в том, что таланты ее были разносторонни: оперный голос, блестящее зна­ние языков, как современных, так и древних, умение публично говорить, острый аналитический ум. Она при­стально следила за политическими но­востями, доставала билеты на заседа­ния палаты депутатов и в наше время наверняка с успехом занялась бы по­литикой. Но сто лет назад… «куда при­кажете деваться со своими юбками?».

 

В живописи Мария Башкирцева делала невероятные успехи — про­фессора иногда даже сомневались, что это ее собственные рисунки. Че­рез три недели занятий нарисован­ные Башкирцевой модели головы оказались среди шести лучших. «У вас есть все, чему нельзя научиться. Понимаете?»- в один голос заявляли преподаватели академии, следившие за способной ученицей. Жизнь Марии круто изменилась.

 

Она попала в настоя­щую аристократичес­кую среду, где «всякий сам по себе, каждая личность имеет перед собой искусство и ни­чего более. Чувству­ешь себя такой доволь­ной, такой свободной, такой гордой!»

 

Кроме таланта, Башкирцева обладала колоссальной работо­способностью. Изнеженная барышня фанатично рисова­ла, понимая, что ремесло художника — не только всплеск вдохновения, но и монотонная механическая работа.

 

Выезды в свет становятся все бо­лее редкими, Мария все чаще отказы­вается от них, больше не думая о любовных победах.

 

Жизнь шла своим чередом. Башкирцевы в очередной раз сменили квартиру, переехав на Avenue d’Alma, и записались в члены общества «Пра­ва женщин», жалким положением которых Мария периодически воз­мущалась. В сентябре она начала ра­ботать красками и вскоре получила престижную награду, участвуя в кон­курсе молодых живописцев. В марте 1880 года она выставляет свою карти­ну «Женский портрет», недовольная, по обыкновению, результатом. По­том начался творческий кризис, ее измучили сомнения в правильности выбранного пути.

 

Первую официальную награду — «Почетный отзыв» — Башкирцева получила из рук минист­ра просвещения через три года упорного тру­да. О ней начали пи­сать в престижных изданиях, журналисты изводили просьбами об интервью… Но са­ма Мария, кажется, была абсолютно рав­нодушна к успеху, считая, что «ее искус­ство еще не существу­ет». Она задумала новое полотно — «Святые жены»: две простые фигуры у гроба, оплакиваю­щие Христа. Почему именно этот сюжет?

 

Париж

 

Она знала о себе все — с самого начала. Знала, что дано слишком много, что чувства угрожающе сильны, а энер­гия беспредельна. «Я боюсь только, что желание жить на всех парах есть признак недолговечности». Потому-то она с таким трепетом и проживает роман с собой, разглядывая, как под микроскопом, малейшее движение собственной души.

 

Развившаяся болезнь постепенно привела к потере голоса, а в девятнад­цать лет подступила глухота. «Вы ни­когда не вылечитесь», — сказал ей хи­рург, к которому она обратилась за правдивым диагнозом. Секундомер был включен.

 

Башкирцева быстро угасала, уп­рямо борясь с недугом и часами про­сиживая за мольбертом. В последний год жизни она особенно горюет о так и не состоявшейся любви. Жажда об­щения была частично утолена неж­ной дружбой с Бастьен-Лепажем, на­ставником в живописи, которого она обожала. А чем, как не поиском до­стойного собеседника, стала ее иро­ническая переписка с Мопассаном, внезапно прерванная ею, как только заинтригованный писатель попро­сил о личном свидании.

 

За несколько месяцев до смерти, когда «все представляется так по­дробно, все кажется так прозрачно, что сердце почему-то сжимается гру­стью», она пишет предисловие к сво­ему дневнику, который, уверена, обязательно будет издан. «Поверьте, — говорит Мария, — это очень интерес­ный исторический документ, написан­ный день за днем, правдиво и честно, чтобы быть прочи­танным».

 

Она умерла 31 ок­тября 1884 года. И хотя Башкирцевой не досталось при жи­зни и сотой доли той славы, о которой она мечтала, самое страстное ее желание — «остаться на земле во что бы то ни стало» — все-таки сбылось.

 

http://ladywave.ru/mariya-bashkirceva-roman-s-soboj/